Поскольку технологии развиваются в направлении, которое обусловлено физикой и экономической целесообразностью, то вполне реально предугадать, как будет эволюционировать цифровизация экономики, общества и управления в ближайшие десятилетия.
ТЕХНОЛОГИИ
Структурные основания будущих изменений определяются рядом ключевых и вспомогательных технологий. К ключевым системным технологиям, кардинально влияющим на экономику, социальную сферу и управление, можно относить искусственный интеллект (ИИ), устойчивый ядерный синтез с высокой энергетической рентабельностью, блокчейн, биотехнологии, чипы с изменяемой микроархитектурой, квантовые компьютер и связь.
Таким образом, в рамках развития данных технологий можно выделить шесть ключевых целей, достижение которых с высокой вероятностью будет приводить к стремительному изменению будущего:
— создание универсального и сильного ИИ (достижение ближе к 2040 году);
— достижение ядерного синтеза, энергия которого значительно превышает энергию, затраченную на его получение (достижение устойчивости при небольшом проценте энергетической рентабельности уже получено, полноценное применение в энергетике ближе к 2040 году);
— разворачивание сети, объединяющей все блокчейны (достижение к 2035 году) с различными архитектурами, уровнями и алгоритмами консенсуса;
— широкое использование ксеноботов как искусственно созданных многоклеточных организмов, собранных из клеток живого существа (уже есть прототипы таких организмов, полноценное применение ожидается ближе к 2033 году);
— внедрение процессоров, изменяющих свою микроархитектуру каждые несколько миллисекунд случайным образом и адаптированных для использования и защиты данных в облаке (прототип Morpheus получен в 2021 году, полноценное использование ожидается примерно к 2030-му);
— создание широкого класса алгоритмов, работающих не с бинарными данными, а с суперпозицией логических состояний (среди доказавших свою эффективность пока можно отметить лишь алгоритмы Шора и Гровера для взлома компьютерных систем и реализации поиска в неструктурированных данных, более широкий перечень «квантовых алгоритмов» можно ожидать около 2030 года).
ЛУННАЯ ЛИХОРАДКА
Масштабное внедрение ИИ в экономику и управление — это серьезнейший рост энергопотребления. Косвенным свидетельством близкой готовности к использованию термоядерной энергии можно назвать развивающуюся «лунную лихорадку» по добыче чрезвычайно ценного изотопа гелия-3, потенциально годного для использования в «чистых» термоядерных установках для выработки энергии. В реакции термоядерного синтеза с использованием тонны гелия-3 и 0,67 тонны дейтерия будет высвобождаться столько же энергии, как при сгорании 15 млн тонн нефти.
Гелий-3 не очень распространен на Земле, но доступен в огромных количествах на Луне. По разным оценкам, его содержание в лунном грунте может составлять от 0,5 до 2,5 млн тонн. Населению нашей планеты хватило бы этого источника энергии на 5 тыс. лет. А цена одного грамма гелия-3 сегодня — 17,5 тыс. долларов. Кроме того, согласно заявлениям экспертов ни гелий-3, ни продукты его распада не будут радиоактивными и не станут такой огромной проблемой при утилизации, как современное ядерное топливо.
Идея добычи ресурсов на Луне раньше звучала как сюжет фантастического фильма. Но сегодня мы видим реальные планы частных компаний и космических агентств. В 2020 году Китайская лунная миссия Chang’E-5 впервые с 1976 года доставила на Землю 1 731 грамм грунта спутника. Благодаря этим образцам специалисты смогли впервые узнать, в какой концентрации в грунте Луны содержится гелий-3, и рассчитать параметры его извлечения.
О своих «лунных» намерениях стали заявлять и частные компании. Среди них стартап Interlune, за которым стоят серьезные инвесторы. Роб Мейерсон, соучредитель Interlune и бывший президент Blue Origin — космической компании, основанной Джеффом Безосом (владельцем Amazon), рассказал, что первая разведывательная миссия может состояться уже в 2026 году, а коммерческие операции будут запущены в 2030-х.
Несмотря на то, что переработка большого количества реголита и доставка гелия-3 — это очень дорогие мероприятия, по оценкам геохимика, научного руководителя Лунной программы Китая Оуяна Цзыюаня, «всего три ежегодные миссии космических челноков могут доставлять достаточно топлива для нужд всего населения Земли».
Даже если скептики окажутся правы и технология термоядерного синтеза далеко не скоро будет готова для коммерческого использования, существуют и другие направления, для которых гелий-3 представляет ключевой интерес.
В частности, более реально применение гелия-3 в криогенной технике. Этот изотоп необходим для охлаждения оборудования почти до абсолютного нуля — 0,2 Кельвина. Такие температуры нужны, например, для стабильной работы квантовых компьютеров. Компания Maybell Quantum уже подписала контракт с Interlune на поставку тысяч литров гелия-3 с 2029 по 2035 год для своих холодильных систем. Министерство энергетики США также сделало заказ, который должен быть выполнен к апрелю 2029-го.
Таким образом, ИИ и супербыстрые параллельные вычисления — это то, что обостряет энергетические аппетиты и заставляет смотреть в космос. Не играть в эту игру — абсолютный проигрыш. Моделирование процессов конкуренции и сотрудничества, продемонстрированное Робертом Аксельродом в рамках так называемой «Дилеммы заключенного», показало, что компьютерные стратегии, которые чаще выбирали предательство, чем сотрудничество, вели к плачевным результатам в долгосрочной перспективе. Все это говорит о необходимости кооперации и совместной ответственности, когда речь идет о развитии и внедрении системных технологий.
РАСШИРЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
Улучшение качества и доступности основных вспомогательных технологий будет создавать основу для плодотворной конкуренции между странами и компаниями. К основным вспомогательным технологиям можно отнести Интернет вещей, микросервисы, 3D-печать, контактные линзы виртуальной реальности, а также широкий перечень интерфейсов искусственного интеллекта.
Последние две технологии приведут к уникальному пользовательскому опыту и расширению возможностей человека.
Контактные линзы будут подсвечивать лица, имена, подсказывать аргументы в споре или переводить речь прямо в виде субтитров перед глазами. Со временем люди перестанут замечать такой интерфейс. Самая сложная часть вопроса на пути указанной «бесшовности» — это встроить ИИ в процесс реального мышления. Влияние интернета на него заключалось в том, что мы стали запоминать не факты, а где их найти.
Воздействие ИИ окажется еще более фундаментальным — он перестанет быть помощником и сможет не просто выдавать для нас некоторую справку, а начнет встраиваться в ассоциативный ряд нашего мышления. То есть наша мысль будет порождать реакцию ИИ, а реакция ИИ — нашу новую мысль. Это похоже на то, как сейчас один талантливый музыкант играет джем-сейшн с другим талантливым музыкантом, предугадывая, дополняя и развивая тему. Только второй музыкант в этом случае не человек, а алгоритм. Граница идентичности и личности начнет размываться, и нам сложно будет сформулировать, где закончились наши мысли и начались мысли ИИ.
Через подобное «бесшовное взаимодействие» с технологиями повысится то, что называется средним уровнем интеллекта. То есть в большинстве своем люди станут лучше думать и ориентироваться. Но цена подобного повышения — утрата незаурядных способностей к решению сложных и междисциплинарных проблем. Повышение среднего уровня интеллекта в связке «человек — машина» будет напрямую коррелировать с понижением «g-фактора» (общего интеллекта, влияющего на все остальные когнитивные способности) человека, имеющего глубокую взаимосвязь с пространственным (операции с формами в уме) и нарративным воображением (моделирование новых сюжетов и синтезирующих метафор). Передавая на «аутсорс» многие из функций воображения, человек значительно утратит свой «g-фактор». В этом случае конкуренция возникнет скорее не за повсеместно доступный ИИ, а за людей с высоким «g-фактором». Общество начнет выстраивать «капсулы» развития подобных людей преимущественно за рамками ИИ. Организуя затем целевые сценарии их взаимодействия с ИИ, человечество сможет достигать колоссальной продуктивности в решении сложных проблем.
В отдаленном будущем по мере объединения системных и вспомогательных технологий мы перейдем в общество перманентной трансформации, когда непрерывное развитие технологий будет стимулировать нас гоняться за новинками как никогда прежде. Люди перестанут стремиться к обладанию быстро устаревающей техникой. Утрата ощущения новизны породит чувство неудовлетворенности, генерирующее оригинальные идеи и дальнейший рост. Мы будем постоянно обучаться новому, в том числе вместе с ИИ, и в условиях ускользающего времени окажемся обречены ощущать себя вечными новичками.
ПРОГНОЗ ДЛЯ БЕЛАРУСИ
Одним из главных вызовов в будущем для белорусской экономики будет изменение баланса добавленной стоимости от традиционных товаров в сторону цифровых. Например, цены на премиальные версии, продаваемые по B2C-модели, значительно вырастут, а на традиционные (без цифровой компоненты) ввиду роста конкуренции и производительности упадут.
Индустриальная эра была временем точных и дешевых аналоговых копий. Информационные продукты можно скопировать гораздо проще и, кроме того, бесплатно. Поэтому экономика товаров трансформируется в экономику потока услуг (отели как услуга — Airbnb, инструменты как услуга — TechShop, одежда как услуга — StitchFix, Bombfell, игрушки как услуга — NerdBlock, Sparkbox.). Одним из сценариев развития подобной экономики является «цифровой социализм», который не претендует на государственную иерархию. Он будет представлять собой систему коллективного распределения ресурсов и совместного производства ценностей вокруг системных платформ.
МЕТАНОМИКА
Креативная экономика продолжит развитие одновременно с расширением Метавселенной и затем перерастет в полноценную «метаномику» — отношения агентов в гибридном пространстве, состоящем из физического и цифрового пространств, общественных и частных сетей, открытых и закрытых платформ. Агентами в подобном смешанном пространстве окажутся не только реальные люди и их цифровые двойники (аватары), но и искусственные интеллектуальные агенты.
Геоэкономический уровень будет определяться созданием двух противоборствующих этических моделей (условных Запада и Востока, основанных на индивидуалистическом и коллективном взгляде на культурное наследие) сильного ИИ. Мирная конвергенция или военное разрушение сохранит лишь одну из этих моделей, определив следующий виток фрагментации на новом технологическом уровне или формирования очередной техно-социальной коллективной идентичности.
Источник: Нефтехимия