Дата публікацыі

Привкус цветных революций: Гонконг-2019 — один из самых цифровизированных протестов последних лет

Во время первой после ХХ съезда КПК встречи с Нгуен Фу Чонгом, лидером Компартии Вьетнама, Си Цзиньпин заявил, что страны столкнулись с «очень сложной международной обстановкой, серьезными рисками и вызовами». Китай и Вьетнам договорились объединить усилия для решения внешнеполитических проблем, включая «цветные революции» и политизацию вопросов прав человека. Именно о таких вызовах — наш международный проект «Привкус цветных революций», организованный Аналитическим центром ЕсооМ совместно с издательским домом «Беларусь сегодня». Десятки ведущих политологов, аналитиков и публицистов из более чем 20 стран мира представляют свое видение феномена «цветной революции», прочно вошедшего в мировую политику и разрушившего прежнюю картину мира. Что он собой представляет, каким ему может быть противоядие и отчего этот феномен, отточенный на десятке различных государств, оказался несостоятельным в Беларуси — поискам ответов на эти и другие актуальные вопросы современности и посвящен «Привкус цветных революций». Сегодняшний разговор — про новые технические и политтехнологические инструменты в контексте протестной активности в Гонконге.

Привкус цветных революций: Гонконг-2019 — один из самых цифровизированных протестов последних лет

Мятеж «креативного класса»

Современные информационные и политические технологии демонстрируют большие возможности быстрой трансформации локальных недовольств в широкомасштабные протестные действия. Об этом свидетельствует наблюдавшаяся в 2019 году динамика многотысячных и даже миллионных протестов во Франции, Испании, Чили, Ливане, Венесуэле, Ираке, Эквадоре, Алжире, Судане, Боливии и Гонконге. Возникшая впоследствии «пандемийная пауза» вовсе не означает сворачивание тренда. Об этом, в частности, свидетельствует возобновление в апреле 2020 года, несмотря на карантин, гонконгских протестов, длившихся с перерывами более года.

Гонконгский протест 2019 года стал одним из самых высокотехнологичных протестов последних лет.

Гонконг, представляющий собой финансовый центр Азии, превратился чуть ли не в оплот мирового протеста так называемого креативного класса. Поводом политических противоречий выступили попытки городских властей Гонконга провести правовое слияние с материковым Китаем, которые обернулись идущими друг за другом многомиллионными демонстрациями. Катализатором взрыва общественного мнения стал закон, разрешающий экстрадицию преступников в китайские тюрьмы.

По мнению многих экспертов, именно высокий уровень экономического развития и технической инфраструктуры Гонконга позволил создать идеальную среду для проведения экспериментов с новыми информационно-коммуникационными технологиями и агитационными приемами.

Именно цифровая среда стала основным пространством для работы с политической повесткой, а Telegram-каналы (пользовались 1,7 млн человек — 23 процента жителей города) смогли мобилизовать общество и управлять уличными акциями, заменить традиционные СМИ и стать агрегатором новостей и необходимых тезисов. Как отмечается в аналитическом докладе эксперта Центра изучения новых коммуникаций Малека Дудакова, именно соцмедиа стали направляющим инструментом эмоциональной волны протестов в Гонконге.

При этом по сравнению с гонконгской «революцией зонтиков» 2014 года соцмедиа-инструменты изменились: вместо Twitter и Facebook на первый план вышли мессенджеры (программа для мгновенного обмена сообщениями через интернет). Это обусловлено в первую очередь тем, что они используют функцию шифрования и их пользователей сложнее подвергнуть идентификации.

Привкус цветных революций: Гонконг-2019 — один из самых цифровизированных протестов последних лет

Ячейки, стрим и цифровой бойкот

Наибольшее применение для координации протестной активности, помимо упомянутого Telegram, имел FireChat, работающий по принципу ячеистой сети, который позволяет держать соединение друг с другом даже в случае отключения мобильной связи, интернета или Wi-Fi.

Особую роль по масштабному вовлечению новых участников в протестную активность в Гонконге играла технология Apple для передачи файлов по Wi-Fi и Bluetooth под названием AirDrop. Данная технология позиционируется Apple в качестве простого способа передачи файлов без предварительной настройки. Достаточно подключиться к одной Wi-Fi-сети, чтобы установить связь между компьютерами Mac. Подключение к Bluetooth позволяет принимать или передавать файлы с iOS-устройств.

Простота технологии в использовании, не требующая установки и настройки каких-либо сторонних сервисов, позволила в местах массового скопления людей в режиме реального времени рассылать сообщения случайным людям без необходимости установления с ними какого-либо предшествующего виртуального контакта (электронная почта, подписки, добавление в друзья и участие в группах в соцсетях). Согласно практике примерно четверть людей, получивших такие случайные сообщения на телефон, соглашались их прочитать.

Эффективность AirDrop в наибольшей мере проявлялась в случае необходимости заставить толпу митингующих синхронно выполнять какие-либо коллективные действия. Используя данный инструмент, протестующие Гонконга одновременно расступались, давая скорой помощи проехать. Тем самым они стремились снять возможные обвинения властей в препятствовании работе общественных служб.

Для оперативной фиксации событий с одновременным вовлечением в процесс как можно большего количества наблюдателей активно использовался стрим (прямая трансляция) в интернете, позволяющий добиться эффекта присутствия и получить необходимый временной интервал перед возможным блокированием контента.

В качестве новой, успешно апробированной технологии протеста использовался цифровой экономический бойкот, согласно которому криптовалюты применялись не только для взаиморасчетов между агентами запуска протестных мероприятий, но и как финансовый инструмент, в который протестующие призывали граждан переводить свои средства. В результате цены на биткоин на местном рынке в тот момент на 3 — 5 процентов превышали его среднемировую стоимость.

При этом для финансирования протестной активности использовались наиболее конфиденциальные варианты криптовалют, в которых информация о транзакциях не разглашается. В частности, такие криптовалюты, как Monero и Zcash, позволяют достигать высокой степени конфиденциальности финансового управления.

На момент активной фазы протестных действий более 92 процентов гонконгцев имели постоянное подключение к интернету, более 80 процентов причисляли себя к активным пользователям соцмедиа (вид массовой коммуникации посредством интернета с использованием социальных сетей, мессенджеров, YouTube-каналов). Среди самых популярных соцсетей у населения Гонконга были Facebook (45 процентов), Instagram (45), Whatsapp (44), YouТube (44), Tencent-Wechat (44), Telegram (23 процента).

Привкус цветных революций: Гонконг-2019 — один из самых цифровизированных протестов последних лет

Недетские игры: алгоритм мятежа

1. Сначала идеи муссировались на форумах (например LIHKG), где анонимные блогеры пытаются внедрить их в сознание участников форума.

2. Предложение подхватывалось оппозиционными Telegram-каналами, устраивающими массовый перепост призыва выходить на акцию и подключающими дизайнеров, рисующих буклеты к мероприятию.

3. Администраторами этих Telegram-каналов осуществлялось оперативное включение информации о новой акции в графики проведения митингов в городе. Сами графики распространялись посредством сервиса AirDrop или размещались в анкетах на сервисе знакомств Tinder.

4. В день проведения акции модерирование в виртуальном пространстве позволяло участникам выбрать понравившуюся точку через форму в Google Docs, используемую для подсчета числа и рационального распределения демонстрантов в разных локациях.

5. В ходе акции некоторые из участников использовали для публикации контента стрим-сервисы, а некоторые загружали все фото- и видеоматериалы в публичную директорию облачного сервиса Dropbox. Отсюда данные материалы расходились по Telegram-каналам, соцсетям и СМИ.

Помимо технических инструментов, особую роль играли также современные политтехнологические приемы. Среди основных отмечались перформансы, хеппенинги и флешмобы, достаточно трудно регламентируемые на законодательном уровне ввиду сложности инкриминации им насильственного характера.

С помощью перформанса протестующие пытались привносить в плоскость политического дискурса элементы спектакля и ритуала, активирующие подсознательные механизмы кодирования психики.

Привкус цветных революций: Гонконг-2019 — один из самых цифровизированных протестов последних лет

С помощью хеппенинга (happening — «события, происходящие при участии художника») пытались задействовать игровые, абстрагированные от прямого протеста модели поведения, формирующие азарт и сплоченность участников. Используя флешмобы, заранее спланированные акции наделялись формой синхронного выполнения определенных действий, вызывающих планируемые организаторами эмоции и представления. Так, с целью консолидации вокруг жертвенного образа протестующие использовали флешмоб «Глаз за Гонконг». Символом «священной жертвы» стала девушка-врач, лишившаяся правого глаза от резиновой пули. Следуя технологии флешмоба, протестующие синхронно прикрывали правый глаз рукой, либо забинтовывали его повязкой.

Другим примером являлся мирный «сидячий» флешмоб в аэропорту Гонконга, проводимый на фоне активных столкновений с полицией в городе, для того чтобы привлечь внимание международного сообщества. Был также песенный перформанс «Слава Гонконгу».

Развернувшаяся в виртуальном пространстве «война» компьютерных игр привнесла элементы хеппенинга в площадные акции, став для многих участников движущим стимулом.

В частности, в виртуальном пространстве имело место противостояние «игры протестующих» Liberate Hong Kong, в которой нужно уворачиваться от пуль и баллончиков со слезоточивым газом, сражаться с представителями закона и выкрикивать лозунги против «прокитайской игры» Fight the Traitors Together, в которой пользователям, напротив, надо избивать протестующих в Гонконге и известных активистов.

Данные политтехнологические приемы позволяли успешно добиваться высокой вовлеченности аудитории — как непосредственных участников, так и зрителей, проживания ими демонстрируемых событий.

По сути, цифровая среда стала эффективным инструментом масштабирования политтехнологий и основным пространством для продвижения политической повестки.

Новые коммуникационные технологии позволили заменить традиционные СМИ, смогли стать агрегатором новостей и политических требований. В итоге данные технологии и политтехнологические приемы сделали возможным, по данным BBC News, задействовать в отдельных акциях протеста (самая массовая 16 июня) более двух миллионов человек, реализовать, несмотря на численность, беспрецедентную управляемость.

Привкус цветных революций: Гонконг-2019 — один из самых цифровизированных протестов последних лет

Противоядие от цифрового беспредела

Поскольку протестующими использовались упомянутые выше сервисы для раскрутки стримов, китайские власти тщательно наблюдали за активностью по раскрутке стрим-каналов и тратой средств оппозиционными деятелями на нее. Власти понимали, что такое наблюдение позволит спрогнозировать возможные направления информационной атаки.

В качестве контрмер отмечались постоянные атаки DDOS-атаки (атаки из многих источников, препятствующие доступу пользователей к атакуемому сайту) на серверы Telegram. Также необходимо учитывать, что в настройках Telegram пользователь может самостоятельно управлять своей конфиденциальностью, указав, кто именно может видеть номер его телефона. Если выбрать «никто», телефон будет скрыт, но не ото всех: люди, у которых этот телефон занесен в список контактов для звонков, по-прежнему будут его видеть. Учитывая данную возможность, китайская контратака была реализована в виде оригинального способа взлома приватных групп и каналов Telegram. Атакующий хакер, имеющий цель выявить участников группы, вносил в свою записную книгу десятки тысяч телефонных номеров, после чего заходил в Telegram, синхронизировал контакты и вступал в протестную группу. Поскольку мессенджер автоматически показывает атакующему, кто из его «знакомых» состоит в той же группе, далее происходила идентификация протестующих и приглашение их на допросы. При этом сам процесс сбора номеров телефонов в Telegram может подвергаться автоматизации с помощью ботов и других компьютерных систем. Защититься от идентификации в таком случае можно только с использованием сим-карты, которая оформлена на подставное лицо. Но очевидно, что в массовых масштабах такое достаточно трудно организовать.

Адекватный ответ власти Китая дали также на широкое применение социальных медиа в контексте протестной активности.

Так, по данным крупных западных медиаизданий The Guardian и The New Yorker, в распоряжении которых оказались закрытые инструкции для модераторов китайской соцсети TikTok, алгоритмы и модерация устроены таким образом, чтобы достичь максимального продвижения позитивной повестки для китайских властей при параллельном блокировании либо ограничении в распространении любых упоминаний о протестах в Гонконге.

Для эффективного сдерживания цифрового напора Пекин был вынужден включить в том числе и финансово-экономический рычаг. В первую очередь власти ударили по источнику финансирования протестующих. Ряду крупнейших банков Гонконга был представлен длинный список американских организаций, финансирующих через данные банки протестную активность.

Изменились тенденции и на рынке труда: иностранные специалисты в Гонконге столкнулись с массовыми увольнениями из крупных международных банков и фирм. В частности, о сокращениях объявляли Deutsche Bank и Nomura Holdings Inc. В сложившейся ситуации финансисты переходили на более низкие должности у других работодателей, соглашались на меньшую зарплату или смежную сферу деятельности, например консалтинг и криптовалюты. Новые тенденции склоняли финансовые компании к поиску специалистов со знанием китайского языка, которые понимают принципы работы с материковым Китаем.

Таким образом, руководство Китая четко обозначило красные линии и отметило, что Гонконг должен остаться особой территорией со своим стилем жизни и особенностями нормативного регулирования. К таким линиям относились требование запрета разжигания ненависти к Китаю и запрет на невыполнение базовых общекитайских законов.

Привкус цветных революций: Гонконг-2019 — один из самых цифровизированных протестов последних лет

Последствия Гонконга-2019

В целом можно говорить о том, что протест существенно повлиял на законодательную базу Китая. Появился новый закон о государственной безопасности, вступивший в силу чуть более года назад.

Подверглось изменению также и избирательное законодательство в китайской автономии. Фактически легальные возможности для участия в политический жизни у гонконгской оппозиции были сведены к минимуму. Согласно реформе норм из приложения к Основному Закону Гонконга (так называемой мини-Конституции) меняется и без того сложная процедура выборов как главы автономии, так и парламента. Определение того, кто в принципе имеет право баллотироваться в депутаты, закреплено за специальным органом, а решение квалификационной комиссии об отказе в допуске на выборы нельзя будет обжаловать даже в суде. Иными словами, попытка добиться «расширения демократии» с помощью внешних ресурсов обернулась для оппозиционеров обратными результатами.

В то же время стало очевидным, что современная обстановка с учетом изменения гуманитарных и социально-экономических условий приводит к тому, что традиционные формы протеста — митинги, забастовки, пикеты и манифестации — дополняются новыми формами. Главным условием активного их роста является высокое развитие информационно-коммуникационных технологий и социальных сетей, которые на фоне высокой концентрации населения и молодого поколения в нем могут выступать в качестве серьезного катализатора протестной активности.

Высокотехнологичный характер протестов позволяет реализовать их в форме децентрализованной и самоорганизующейся структуры. Данная структура протеста отодвигает на второй план необходимость в харизматичных лидерах и оппозиционных политиках-вождях. Следствием децентрализованности являются спонтанность и широкая география протестов. В частности, высокая скоординированность небольших протестных групп в разных частях города и нескольких городах оказывается гораздо эффективнее одной большой демонстрации на главной площади, поскольку спонтанные и разбросанные акции растягивают полицейские резервы и позволяют постепенно блокировать ключевые объекты инфраструктуры: государственные учреждения, здания полиции, суды, ключевые предприятия, аэропорты, метро, железные дороги и транспортные магистрали. Все эти действия парализуют работу государственной машины, власти терпят огромные убытки.

В итоге необходимо отметить, что протесты в Гонконге привели к четкому расколу общества, а значит, потенциал для продолжения и усиления конфликта все же остается. Более того, несмотря на то что Гонконг находится достаточно далеко от нашего региона, существенно отличается от нас в плане социально-экономической модели и ментально-поведенческой карты, технические и политтехнологические приемы протестной активности, примененные там, могут стать инструментом и лекалом для запуска аналогичных процессов на постсоветском пространстве.